— Ты Немку Адлера помнишь?

— Что — умер?

— Да ну тебя! — Вишняков даже испугался. — Ты когда его последний раз видел?

— Когда? — Решетников надолго задумался. — А на кой тебе?

— Хочу понять: он что, наследство получил?

— От дохлого осла уши! — развеселился Решетников. — Он так же похож на богатого наследника, как я на Лучано Паваротти! Вспомнил: год назад я его видел. Не повелишь — на фотовыставке!

— Тебя-то туда за каким бесом понесло?

— Так это Женьки Прохорова выставка была. Он же всюду снимает — на сафари, в Кордильерах, в Мексике, на Джомолунгме этой. Народ собрал, текилы выставил, презентация, тусовка!

— Ты хочешь сказать, что Немка — в тусовке Прохорова? — тут уж Вишняков точно ушам не поверил.

— Нет, но потом быдло пустили, прессу там, детишек каких-то детдомовских. Вот на детдомовца он точно был похож. Брючата какие-то жеваные, на десять сантиметров короче нормы, пиджак из сэконда, бомж бомжом.

— Может, он ваньку валял?

— Когда богатый дядя ваньку валяет и в таком прикиде заваливается, он все-таки перед этим моется. А от Немки несло, как из скотомогильника. Бомж, который забрел на халяву погреться, и ничего больше!

— Ни хрена себе… — пробормотал Вишняков.

* * *

В классе, как положено, были свои лидеры и «робинзоны». Лидеры, три мальчика и три девочки, объединились в компанию. Тут же нашлись охотники примкнуть. Пошли козни и интриги, расколовшие класс.

Немка из всех отщепенцев был самый невменяемый. Его не выперли из школы лишь потому, что сидел он очень-очень тихо, придраться было не к чему.

Вторым убогим был Алик Колопенко. С первого класса человека прозвали «Клоп», и кличка приросла. Он был маленький, черненький, плотненький и очень шустрый. Алька был немного не в своем уме — он собирал фигурки, что-то вроде оловянных солдатиков, и всюду таскал их с собой.